Студенческая мобильность в условиях глобализации

17 февраля 2015 - Администратор

 Студенческая мобильность в условиях глобализации Д.Н. Баринов Смоленский государственный педагогический университет Одним из важных компонентов Болонского процесса, обозначенных в официальных документах, является поддержка и усиление процессов мобильности студентов, академического и административного персонала, управление «транснациональным21 обменом в сфере высшего образования» в целях построения общеевропейского пространства высшего образования. В коммюнике состоявшейся в Берлине 19 сентября 2003 г. Конференции министров, ответственных за высшее образование, подтверждается намерение приложить усилия по устранению всех препятствий на пути к мобильности в рамках общеевропейского высшего образования. При этом одним из факторов привлекательности европейского высшего образования выступает перспектива трудоустройства в странахЕвропы. Исследователи отмечают, что студенческую мобильность нельзя рассматривать как совершенно новое явление в сфере высшего образования. Однако в современных условиях это явление характеризуется ростом интернациональных студенческих потоков, составивших за последние 25 лет 300% [5,С.94]. Участие России в Болонском процессе, бесспорно, приведет к увеличению числа студентов, которые будут стремиться получить образование в Европе. Между тем, обучение российских студентов в системе общеевропейского высшего образования еще не гарантирует им трудоустройства в силу объективных социально-экономических условий. Хотя высшее образование и является каналом восходящей мобильности, но известно также, что социальные группы стремятся к ограничению вхождения в них новых членов. При этом, чем выше в социальной иерархии находится та или иная социальная группа, тем больше препятствий и тем сложнее их преодолевать. Получение же высшего образования предполагает повышение статуса, что связано с доходной и престижной профессиональной деятельностью. Однако социальные позиции, связанные именно с такой деятельностью, как правило, ограничены. Географическая мобильность еще не гарантирует вертикальной восходящей мобильности для иностранных студентов. Известно, например, что около 75% немцев после получения ученой степени за рубежом возвращаются на родину [5,С.95]. При условии интенсификации участия России в Болонском процессе, очевидно, возрастет не только количество людей, трудоустроившихся в странах Европы, но и тех, кто вернется обратно. И первое, и второе может иметь для России самые разнообразные последствия. Болонский процесс представляет собой не просто модернизацию системы образования, но укрепление европейских культурных ценностей, что зафиксировано в документах. Так, в Совместном заявлении европейских министров образования,22 Социальные трансформации (Выпуск 6): Материалы международного коллоквиума «Социальные трансформации: образовательные и научные коммуникации в контексте Болонского процесса». Смоленск: СГПУ, 2004. С. 20-26. сделанном в Болонье 19 июня 1999 г., указывается на «центральную роль университетов в развитии европейских культурных ценностей». В Коммюнике Конференции министров образования в Берлине 19 сентября 2003 г. говорится, что организация учебного процесса должна способствовать тому, чтобы «студенты могли полностью реализовать свой потенциал с точки зрения европейской идентичности». Более того, как отмечают исследования, сегодня индустриально развитые страны не скрывают, что привлечение иностранных студентов является фактором продвижения культуры, политики, образа жизни принимающей студентов страны. Это обстоятельство и побуждает правительства многих стран разрабатывать программы, позволяющие увеличивать приток иностранных студентов. Известно, что Президент США подписал Меморандум для глав исполнительных департаментов и агентств, в котором международное образование рассматривается как основа укрепления лидерства Америки [5,С.93]. Если участие России в Болонском процессе обусловлено, в том числе и повышением спроса на специалистов, уровень квалификации которых должен соответствовать «мировым стандартам», то возникает вопрос: а не являются ли эти стандарты (как и «общечеловеческие ценности») стандартами лидирующих в экономическом и военно-политическом отношении стран? Поскольку создание общеевропейской зоны высшего образования вызвано обострением конкуренции в этой сфере на мировом рынке, то участие России в Болонском процессе ставит под вопрос и ее самостоятельность как субъекта международных отношений. Ведь в области образования она выступает не как автономная страна, соперничающая с другими индустриально развитыми странами, а как составная часть ЕС, являющегося полноправным субъектом международных отношений. В этих условиях увеличение количества российских студентов в европейских вузах можно рассматривать как средство трансляции западноевропейских ценностей. Этому будет способствовать и реализация идеи обучения в течение всей жизни. С одной стороны, такое обучение обусловлено объективными условиямисовременного экономического развития. Динамичность современной экономики, стремительное появление одних отраслей производства и отмирание других выдвигает требование гибкости профессиональных навыков, готовности к переобучению, ротации труда. С другой стороны, обучение в течение всей жизни,23 поддержанное и работодателями, поставит работников в зависимость от глобализированной системы образования. В усвоении и распространении европейских ценностей, вероятно, нет ничего плохого. Однако эти ценности должны быть адекватны реалиям российского общества и перспективам его развития. Участие России в Болонском процессе может столкнуться с трудностями, характерными для развивающихся стран, многие из которых построили свою систему образования по западноевропейскому образцу, но при этом испытали значительные проблемы из-за ее несоответствия потребностям и нуждам страны [4,С. 182]. Кроме того, существует опасность пролонгации «парадоксов межкультурного обмена», на которые указывал А.С. Панарин. По сто мнению, в глобальном мире интенсивно заимствуются стандарты жизни развитых стран, их притязания, «культурные имиджи», которые не обеспечиваются технологически, т.е. представлениями о том, как эти стандарты воплотить в реальности. Отсутствие государственного контроля в сфере межкультурного обмена является фактором идеологической, духовной экспансии. А.С. Панарин пишет: «Либерализация межкультурного обмена... означает, что духовная власть в стране- реципиенте перешла к элите страны-донора. Чужая элита властвует над умами местного населения, насаждая свои вкусы, стандарты, мнения, нормы. Причем происходит это помимо всякой военно-политической капитуляции: здесь действуют стихийные механизмы неэквивалентного межкультурного обмена, обрекающие население стран-реципиентов на роль объектов социокультурной манипуляции». Очевидно, студенты, усвоившие технологическую основу европейского образа жизни, должны будут приносить пользу именно тем странам, которые дали им возможность получить высшее образование и открыли путь к успеху в профессиональной деятельности. Американский социолог М. Троу уже достаточно давно отмечал тенденцию всемирного превращения системы образования в средство «для выявления и обучения талантливых и способных детей из всех слоев общества (добавим - и государств!). Необходимо научиться не только выявлять и вознаграждать умственные способности, но также формировать и воспитывать их...» [4,С.181]. 11оскольку институт образования является не только социальным лифтом, но также выполняет функцию отбора наиболее способных учеников и студентов, то увеличение мобильности российских студентов и радужные перспективы24 Социальные трансформации (Выпуск 6): Материалы международного коллоквиума «Социальные трансформации: образовательные и научные коммуникации в контексте Болонского процесса». Смоленск: СГПУ, 2004. С. 20-26. трудоустройства в странах Европы означает, что проблема «утечки мозгов» перемещается из сферы привлечения иностранных специалистов в сферу их обучения для последующей работы, результатами которой россияне, очевидно, воспользоваться не смогут. Кто же тогда вернется в Россию? Уже сегодня образование в зарубежных вузах доступно преимущественно детям из состоятельных семей. Не исключено, что по завершении обучения их дальнейший профессиональный путь если не просчитан до мелочей, то уж наверняка намечен хотя бы в общем виде. Тем самым в России уже формируется и, вероятно, будет укрепляться тот социальный слой молодых и энергичных людей, которые в силу своего экономического положения будут продвигать европейские ценности в России. Этому способствуют и тенденции, характерные для системы высшего образования современной России. В своем обстоятельном анализе ситуации в области современного российского высшего образования А. Тарасов убедительно продемонстрировал формирование социально-классовой системы образования, позволяющей нынешней элите поддерживать и укреплять своѐ господствующее положение. По мнению А. Тарасова, «разрушение существовавшей в СССР единой всеобщей и бесплатной системы образования и замена ее новой, направленной на закрепление классовой структуры буржуазного общества, - вовсе не стихийное явление, а результат сознательных действий вполне конкретных людей, представителей довольно узкого социального круга. И это не «заговор», а нормальная классовая политика, порожденная естественными экономическими, социальными и политическими интересами новой российской элиты, класса бюрократ-буржуазии (а также и экономически и финансово зависящей от нее псевдоинтеллигенции, например, преподавателей «престижных» вузов)» [3,С.66]. Хорошо известно, что в политике неоколониализма одним из важнейших факторов усиления позиций Запада в развивающихся странах считалось формирование элиты внутри страны, способной оказывать поддержку иноземным влияниям. В этом смысле участие России в Болонском процессе можно рассматривать как следующий шаг на пути укрепления той части российского общества, которая готова и хочет транслировать европейские ценности. Бесспорно, рост интернациональной мобильности в современном мире невозможно отменить, она является неотъемлемым элементом становления постиндустриального25 общества, на что в свое время указывал еще О. Тоффлер. Однако подобное «кочевничество» студенчества, оторванного от своей национальной основы (и если угодно «почвы»), не имеющего общего социального и культурного опыта со своей национальной средой, лишь подтверждает ту мысль, что «глобальное пространство элиты покупается ценой разрушения больших национальных пространств для масс» [2, С.26]. Характерно, что подобные последствия роста студенческой мобильности, способствующей трансляции ценностей стран, принимающих студентов, являются одним из элементов, происходящих в современном мире процессов информационно-коммуникационной глобализации. Разрушение этнокультурного пространства отдельных стран, связанное с географическим перемещением студенчества, коррелирует с развитием глобальных информационных сетей. Так, М. Кастельс характеризует Интернет как «анархическую» систему, которой свойственна «потеря корней», игнорирование границ между государствами, децентрализация. В то же время формирование глобальных информационных сетей не лишено процессов социальной дифференциации, вплетено в стратификационную систему. Решающая роль в распространении информации, формировании повой культуры, доступе к глобальным информационным ресурсам принадлежит элите [См. 1]. В связи с этим важно отметить, что в качестве опасностей информационно-коммуникационной глобализации исследователи называют утрату этнокультурной идентичности, информационный неоколониализм и социокультурную унификацию [См. 6]. Наконец, следует отметить утрату Россией прежнего влияния па дружественные страны, одни из каналов которого была отечественная система образования. В 1993-1999 гг. в России было зафиксировано снижение численности студентов из стран дальнего зарубежья на 27,4%, из стран ближнего зарубежья ~ на 63,1%. За 6 лет Россия потеряла 2/3 рынка образовательных услуг, ориентированного на получение именно российского образования [5,С.97]. Между тем в современных условиях отечественное образование следовало бы рассматривать как стратегически важную сферу в формировании идентичности российской цивилизации, поддержании связей со странами ближнего зарубежья, реинтеграции цивилизационного пространства, укреплении геополитического влияния в странах дальнего зарубежья.26 Социальные трансформации (Выпуск 6): Материалы международного коллоквиума «Социальные трансформации: образовательные и научные коммуникации в контексте Болонского процесса». Смоленск: СГПУ, 2004. С. 20-26. 

Комментарии (0)

Нет комментариев. Ваш будет первым!

Добавить комментарий